Поэт Муса Джалиль отмечает 120-летие: его творчество пережило войну и тюрьму
Сегодня исполняется 120 лет со дня рождения поэта Мусы Джалиля, чьи произведения оказались прочнее тюремных стен
Его жизнь оборвалась рано, но строки, созданные в камере смертников, стали бессмертными. Герой Советского Союза и лауреат Ленинской премии ушел из жизни в 38 лет, но успел написать о войне, плене и времени. В 1906 году Джалиль появился на свет шестым ребенком в семье в оренбургской деревне Мустафино. В 10–11 лет он создает первые стихи, которые не сохранились. В 13 — пишет «Бәхет» («Счастье»), первую рукопись, дошедшую до нас. В 1919 году вступает в комсомол, публикуется в газете «Кызыл юлдуз». Учится на литературном факультете МГУ, редактирует детские журналы. Первый сборник стихов «Мы идем» вышел в 1925 году, затем — «Товарищу» в 1929. В 27 лет — заведующий отделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист» в Москве. В 1941 году призван на фронт, был старшим политруком, корреспондентом газеты «Отвага». Муса Джалиль вступил в легион «Идель-Урал», чтобы вести подпольную работу. В 1943 году благодаря ему целый батальон легионеров с оружием перешел к партизанам. Поэта выдал предатель. 25 августа 1944 года Джалиля казнили на гильотине в Берлине. Перед смертью он успел передать стихи соседу по камере. Так сохранилась «Моабитская тетрадь». Берлинская тюрьма Моабит стала последним адресом поэта — и местом, где родилось его бессмертие. В ожидании казни Джалиль исписал два крошечных блокнота: 92 стихотворения на татарском и латинице. Эти листки, чудом пережившие войну, сегодня хранятся в Музее-квартире в Казани. Сегодня память о поэте живет не только в архивах, но и в облике нашего города. В Набережных Челнах его именем назван проспект. На фасаде дома 9/1 в поселке ГЭС — величественный мурал. Рядом — парк и мемориал, где каждое 9 Мая замирают в тишине. Он прожил короткую жизнь, но написанное им за два года в камере смертников пережило войну, плен, десятилетия и границы. Его строки все так же отзываются в нас — спустя более 80 лет после казни, потому что настоящая поэзия не уходит вместе с автором. Она остается и звучит.