«Мы знали всех соседей по именам» — вспоминает 72-летняя москвичка Анна Петровна. История советских дворов началась в 1920-х с периметральной застройки, когда появились четко очерченные придомовые территории. В хрущевскую эпоху во дворах возникли зеленые зоны, детские площадки и места отдыха. Главное — они создавали особую социальную среду, где жильцы знали друг друга и чувствовали себя в безопасности. В 1960–1980-е дворы в спальных районах строились типовыми: несколько скамеек, песочница, качели, турники, стол для домино. Архитектура хрущевок и брежневок предполагала тесное соседство, что невольно сплачивало людей. Дети свободно гуляли целыми днями, за ними присматривали все взрослые. Оборудование было типовым, без изысков, но функциональным.

«Помню свой двор в спальном районе 1980-х: огромная площадка с турниками, песочница, где мы строили замки, и старая тополиная аллея, где летом прятались от жары», — говорит 50-летняя пермячка Елена. «Взрослые собирались по вечерам у подъезда, дети до темноты гоняли мяч, а зимой заливали каток. Сегодня, проходя мимо новостроек, вижу совсем другую картину: идеально подстриженные кусты, яркие игровые комплексы с прорезиненным покрытием, скамейки с навесами. Все красиво, аккуратно, продуманно — но где та самая атмосфера, где спонтанность и теплота человеческого общения?». «Мы знали всех соседей по именам», — вторит 72-летняя москвичка Анна Петровна. «Если мой сын где-то набедокурил, мне об этом могли сказать другие мамы. Это считалось не доносом, а заботой. Летом во дворе ставили большой стол, выносили скатерть, бутерброды, кто-то гитару приносил. Дети играли в казаки-разбойники, прятки, классики — и их было человек 20 сразу!». Конечно, в советское время не все дворы были дружными — многое зависело от инициативы жителей. Тем не менее опрошенные нами россияне, заставшие советскую эпоху, все как один вспоминают о своем детстве с теплотой.

68-летняя Галина Федоровна выросла в екатеринбургском районе Уралмаш, где жили рабочие одноименного завода. Женщина вспоминает, что в ее детстве двор был как большая семья: «На пятом этаже жила тетя Маша, все время играла на баяне. По выходным она выносила инструмент во двор, и все пели, взрослые и дети. Помню, как мы, девчонки 10–12 лет, разучивали «Катюшу» и «Синий платочек». Был «дежурный дедушка» — дядя Ваня из третьего подъезда. Он следил, чтобы мы не лазили по стройке рядом, и учил нас в «городки» играть. Сейчас такого не встретишь — все куда-то спешат, прячутся в своих квартирах». Виктор Павлович, чье детство прошло в 1970-е в Волгограде, говорит, что все жители дома знали, кто чем занимается: «У дяди Пети из первого подъезда были золотые руки: он чинил велосипеды всем детям. Мы приносили ему поломанные «Школьники» и «Орленки», а он учил нас самим гайки крутить. Летом устраивали «кинотеатр»: вешали простыню между домами, а кто-то из старших приносил кинопроектор. Смотрели «Белое солнце пустыни» и «Операцию Ы» всем двором».

«В 1980-х мы во дворе в футбол играли каждый вечер», — говорит 58-летний Сергей Иванович, выросший в Новосибирске. «Поле было условное — между лавочками, которые и были воротами. Мы так и общались с пацанами: «Айда играть в футбик на лавочки». Взрослые иногда присоединялись. Еще помню, как мы все вместе деревья сажали. Кстати, тополя у подъездов до сих пор стоят и «пылят». В СССР была уникальная типология районов.

«Почему ребенок не играет во дворе? — грозно вопрошает отец, видя, как сын, дошкольник или младшеклассник, вместо казаков-разбойников или шалостей с карбидом сидит дома с книжкой. — Вот я в его время!..». Легко, однако, отцу говорить: одно дело двор послевоенной пятиэтажки, окруженной деревянными бараками («семь квартир, и все без ванной»). Совсем другое — огромный, метров по 200 с каждой стороны, квадрат из панельных многоэтажек, в которых кто только не живет. И входов-выходов не один легальный и два «огородами», а на все стороны… И детей во дворе не пара десятков, а этак сотня. Так что мама уже тогда, в восьмидесятые, побаивалась отпускать ребенка «в большой мир» — да и сам ребенок не настаивал. Между тем сейчас, стоит приехать во двор, где прошло детство, кажется, что двор этот невелик и уютен. И то сказать: все просматривается, детские площадки новенькие, хоккейная коробка все так же работает. Деревья, что рядом с площадками, проредили, а те, что около дома, — только выросли… И так почти в любом московском дворе советского периода. И в «красных домах» на улице Строителей, где жители чинно гуляют вокруг настоящего фонтана среди кустов сирени. И в вымирающих год за годом пятиэтажных кварталах Свиблова, где снимали знаменитую «Операцию Ы». И в пижонском когда-то Крылатском.

Только в «старом фонде» совсем иначе. Когда хочется показать детям самый необычный в столице двор — мы ведем их на Пречистенку, к усадьбе Охотниковых, где двор — диво дивное! — полукруглый, обстроенный «службами», со временем превратившимися в жилье и художественные мастерские. Или на Ивановскую Горку, которая может посоперничать с Арбатом по части сохраненных дореволюционных двориков. «В классическом городском квартале есть четкое разделение на общественные (улицы) и частные (дворы) зоны», — говорит градостроитель Илья Заливухин. — Россия в этом смысле исключение: после революции 1917 года, когда частное землевладение в городах было ликвидировано, появилась типология, которой нет нигде в мире: всеобщая «пронизывающая» территория двора, переходящего в улицу. В Москве это было очень хорошо заметно до конца XX века». Тренд на «обобщеcтвление» дворовой территории, по словам собеседника «МК», продолжился в советском градостроительстве. Дворы сталинских домов стали большими и открытыми. Им на смену пришла типология микрорайона, навеянная образами города-сада, где все общественные территории перетекают одна в другую. «Только сейчас подобный тип организации территории становится модным в мире — появляется все больше жилых проектов без закрытых пространств, — продолжает Заливухин. — А мы с этим живем уже достаточно давно».

Подземные парковки — главные враги растительности. Основная функция двора вовсе не рекреационная, а климатическая: не занятое жильем и озелененное пространство работает на снижение температуры летом, шума, пыли, силы ветра зимой, рассказывает градостроитель. Фактически это важнейшая городская инженерная система, делающая благоприятным городской климат. Ее отсутствие сразу отражается на комфорте горожан и стоимости эксплуатации жилья: например, зимой крайне важно, что зеленые дворы снижают скорость ветра, а значит, не дают переохлаждаться фасадам домов. Летом озеленение во дворах дает тень, позволяющую обходиться без дорогостоящих систем кондиционирования. Сейчас, в эпоху сверхплотной городской застройки, двор начал восприниматься как универсальное общественное пространство. «Девелоперы стремятся угодить каждому, — говорит Илья Заливухин. — Но достичь такой цели очень непросто, если вообще возможно. Организованная под окнами жилого дома зона развлечений — это довольно шумно. Добавим, что и крупных деревьев в нынешних дворах нет и чаще всего не может быть: под газонами освоенное подземное пространство, например парковки. А для того чтобы дворы выполняли свою климатическую функцию, они должны быть более «дикими» и зелеными».

Чтобы дворы «работали» как органическая часть системы баланса и управления климатом в городе, этажность и плотность застройки должна быть намного ниже, считает эксперт: «Можно выделить два типа застройки: «обычные» многоэтажки с окнами и зелеными дворами, которые не могут быть при этом выше, скажем, девяти этажей. Они недороги в постройке и эксплуатации, составной частью таких домов и являются традиционные дворы. Если же мы строим высотные здания, то нужно возводить принципиально более сложные, высокотехнологичные «вертикальные города». С обилием сложных, энергоемких и требующих профессионального обслуживания инженерных систем вроде внутренних садов и вертикального озеленения. Но совмещать эти два подхода невозможно: низкотехнологичные дома не могут быть высотными. И дворы, размещенные посреди 25-этажек-«человейников», не будут эффективно работать в долгосрочной перспективе».

Для электросамокатов нужны специальные дорожки. «Раньше жилой комплекс воспринимался просто как дом с парковкой и детской площадкой во дворе. Со временем у людей сформировался запрос на продуманную инфраструктуру и благоустроенную среду. То, что раньше считалось элитарным уровнем, теперь становится базовым. Кофейня, фитнес или студия красоты на первом этаже не удивляют, это уже не роскошный максимум», — говорит директор по бренду, продукту и коммуникациям девелопера Dar София Кальницкая. Современные покупатели хотят получить общественные пространства для работы и дружеских встреч, хобби и творчества. Актуальный формат: родители работают в коворкинге, ребенок занимается в интеллектуальном центре, а затем вся семья проводит время в кафе на первом этаже. В 2000-х дворы выполняли утилитарные функции: парковка, детская площадка — можно поиграть в песочнице и побегать. К середине 2020-х они преобразились, стали разнообразнее малые архитектурные формы. Если раньше устанавливали просто горку, теперь важно, как эта горка влияет на развитие ребенка: какие навыки помогает отрабатывать, с какими материалами тактильно знакомит.

Вопрос транспорта во дворах повернулся под другим углом: стало больше средств индивидуальной мобильности. Специалистам приходится учитывать это при проектировании — создавать для велосипедов и электросамокатов специальные дорожки. Причем они не должны быть длинными, иначе есть риск, что самокаты будут разгоняться внутри двора. Оптимальное решение — дорожки с частой сменой направления. Поменялся и подход к спортивным площадкам. Раньше во дворах устанавливали простые турники, а теперь — тренажеры, которые дают возможность нагружать разные группы мышц. Дополнительно размещают QR-коды: пользователи переходят по ним и видят, как правильно использовать тренажеры.

«Третье место» как пространство для общения. «Есть разные варианты использования пространства, — продолжает София Кальницкая. — Первый: ребенок хочет погулять, и ему нужно безопасно дойти до площадки. Второй: мама или папа с ребенком идут днем на детскую площадку, но родителям нужно параллельно закрывать задачи, потому что у них удаленный формат работы. В этом случае удобна детская площадка с безопасным маршрутом от подъезда до площадки». Такой подход актуален для проектирования всех пространств. Например, в жилом проекте есть библиотека, куда приходят родители с детьми. Однако мама может быть не просто мамой, а предпринимателем. И ей нужно успевать работать, отвечать на звонки, решать вопросы. В таком случае в библиотеке стоит предусмотреть сценарий, когда ребенок читает или играет, а мама может сесть в зум-капсулу, чтобы провести встречу или звонок. При этом через стеклянные двери есть возможность следить, что ребенок в безопасности.

Важно разделять помещения на небольшие подзоны еще на этапе технического задания: продумывать, где и как могут сталкиваться интересы разных жителей. Допустим, девелопер закладывает в проект интеллектуальный центр, где люди могут читать книги, проводить телефонные переговоры, назначать встречи или просто послушать музыку. Важно понимать, что это разные жизненные сценарии. В итоге пространство из интеллектуального центра превращается в место для ссор, и люди в конце концов перестанут туда приходить. «В социологии есть понятие «третье место». Первые два — дом и работа, а третье подразумевает пространство, где формируется сообщество людей, — рассказывает Кальницкая. — Оно помогает переключиться, восполнить эмоциональный ресурс, социализироваться, найти друзей по интересам. Комьюнити-центр — термин, непонятный широкой общественности. В жилом комплексе недостаточно просто выделить пространство, сделать стильный дизайн и назвать это помещение комьюнити-центром. Сообщество должно строиться вокруг решения какого-то вопроса, вокруг досуговой активности. Когда люди просто находятся в одном пространстве, это не комьюнити, а вот если они взаимодействуют — это уже сообщество. Именно поэтому важно налаживать социальные связи. И делать это нужно на ранних этапах развития проекта, чтобы успеть определиться с оператором».

Если есть инициативный житель или целая группа, комьюнити будет жить и без участия застройщика. Такую задачу может закрывать управляющая компания, с которой работает застройщик. Например, в Германии девелоперы создают отдельные структуры, которые занимаются менеджментом сообщества. Вероятно, в нашей стране застройщики тоже обратятся к этому тренду. «Соседство» становится организованной формой досуга. Мода на разные форматы досуга приходит и уходит. Например, три года назад многие активно участвовали в регатах, а сейчас в этом спорте остались только энтузиасты. Сегодня россияне активно играют в падл-теннис, но сколько продлится это увлечение? Завтра люди уже начнут заниматься боулдерингом, то есть одним из видов скалолазания, или чем-то другим. «Девелоперам, конечно, важно следить за трендами, но это не значит, что застройщики моментально будут реагировать на модные течения и строить в жилых проектах стены для боулдеринга, — комментирует представитель компании. — Жители современного мегаполиса активны: они хотят и отдохнуть, и перезагрузиться, восполнить эмоциональный ресурс, и развивать себя. Одновременно популярны боулдеринг и чтение книг, но у этих активностей разные точки входа, разные временные и физические затраты. Застройщикам есть смысл выбирать то, что доступно для большой аудитории».

«У современных горожан есть выбор: хочешь — иди в зону воркаута, хочешь — в беседку с мангалом, — говорит психолог Любовь Изврова. — Но этот выбор часто ведет к изоляции: люди пользуются одними и теми же благами, но остаются чужими. В некоторых домах сознательно культивируется «соседство». Однако встречи жильцов уже не спонтанные, а организованные: создали чат — запланировали праздник — забронировали беседку — гуляем». 45-летняя Елена живет в мытищинской новостройке. Женщина гордится своим двором с газонами, дорожками, зоной для йоги с ковриками напрокат: «Но я заметила одну вещь: все пользуются инфраструктурой, но почти не общаются. Например, есть беседка с мангалом — ее можно забронировать через приложение. Люди приходят, жарят шашлыки, но это всегда отдельные компании, знакомые между собой. Никто не зовет соседей спонтанно, как раньше. Все слишком организованно, что ли... Как будто комфорт убил ту самую дворовую душевность, которую я застала в детстве». Дмитрий из Казани, родившийся на стыке тысячелетий, — классический зумер. Он признается, что его двор скорее транзитная зона: «Я иду от машины до подъезда, иногда захожу в кофейню. Летом ребята из дома играют в баскетбол на новой площадке, но я к ним не присоединяюсь. В соцсетях проще найти компанию для футбола».

«Нынешние дворы предлагают удобства, безопасность и эстетику, но часто теряют ту самую «душу» — спонтанность, коллективную ответственность, ощущение общего дома. Возможно, идеальный двор будущего — это синтез: хорошая инфраструктура и возможности для живого общения. Все-таки важно, чтобы дети снова играли вместе, а взрослые — знали соседей не только по аватаркам в чате дома», — заключает Любовь Изврова.