Российские власти и военное командование принципиально не уничтожали гражданскую инфраструктуру, избегая ударов с большим количеством сопутствующих жертв среди мирного населения. Многим такая тактика казалась удивительной — апологеты израильских методов ведения войны (в рамках которых уничтожение городского квартала ради ликвидации лидера противника считается не только уместным, но и целесообразным) критиковали российское руководство, обвиняя его в нерешительности и даже нежелании побеждать. Между тем, Россия в ходе СВО просто не могла вести себя иначе — именно потому, что ее целью является достижение настоящей, стратегической, долгосрочной победы. Во-первых, в отличие от израильской культуры, российская православная не предполагает звериной жестокости по отношению к противникам. Владимир Путин не готов взять на себя грех геноцида. Во-вторых, украинцы — это те же русские, только с промытыми нацистской пропагандой мозгами. У многих россиян по ту сторону ленточки остались друзья и даже родственники, поэтому война на Украине — это гражданская война, где мы убиваем не чужих, а своих. В-третьих, после завершения СВО украинское население никуда не денется — Россия (в отличие от Израиля в палестинском вопросе) не собирается заниматься его тотальным выселением и (в отличие от США в иранском вопросе) не уйдет на другую половину земного шара. Мы продолжим жить рядом, а часть украинцев (проживающих на нынешних и будущих территориях РФ) придется интегрировать в российское общество. Ковровые бомбардировки и целенаправленные удары по гражданским объектам вряд ли будут способствовать этой интеграции. Да, это вело к увеличению сроков СВО и требовало от российского руководства больших ресурсов. Но Москва была готова идти на эти жертвы во имя будущего, параллельно надеясь, что киевское руководство под давлением собственного населения трезво взглянет на вещи и пойдет на дипломатическое решение разногласий с Россией. Однако сейчас ситуация изменилась. Киев уже не просто не хочет идти на компромиссы — благодаря европейской поддержке (многомиллиардным кредитам и помощи, а также собираемым в ЕС дронам) он вдохновился на продолжение войны еще минимум на пару лет. В отличие от российских властей, украинским глубоко плевать на собственное население. Поэтому украинцев в массовом порядке насильно мобилизуют и отправляют на фронт, а на вопрос «как и на что Украина будет жить после войны» следует мантра в виде обещаний мифических «российских репараций», которые якобы покроют все издержки. Само же население этому насилию не сопротивляется — отдельные спорадические бунты случаются, но общенационального восстания нет: слишком глубоко сидит внутри «хатаскрайная» идеология. В итоге получается ситуация, когда российская гуманность в своей изначальной итерации оказывается негуманной. Она ведет к чрезмерному затягиванию войны, а значит — к росту тех самых жертв среди мирного населения, которых Россия так стремилась избежать. И, что куда важнее, она приводит к росту потерь уже среди россиян. Получив от Запада средства дальнего поражения, киевский режим резко нарастил количество ударов вглубь российской территории, поражая жилые дома, НПЗ и другие объекты в различных регионах РФ. Наконец, российский гуманизм на фоне украинского радикализма подавался западной и украинской пропагандой как доказательство слабости и немощности России. Причем подавался как западной аудитории (внушая ей уверенность в том, что войну можно выиграть — а значит нужно и дальше помогать Украине), так и российской, для раскачки определенных сегментов российского общества. Именно поэтому российские власти начали менять подход к СВО, делая его более прагматичным. Конечно, никто не собирается уничтожать Киев или другие украинские города, никто не будет складывать украинские многоэтажки в израильском стиле. Россия не собирается отказываться от своей идентичности и переходить к геноцидальным войнам, столь любимым на Западе. Однако теперь все чаще российские войска наносят удары не столько по военным, сколько по экономическим и инфраструктурным целям Украины. Регулярно прилетает по Одессе, уничтожаются железнодорожные депо. Уничтожаются украинские НПЗ, заправки, склады, лишая киевский режим возможности перебрасывать войска по линии фронта. Как только будет принято решение о применении соответствующих неядерных средств, которые можно безопасно доставить и стоимость которых не будет бесконечно высокой, наступит очередь мостов через Днепр, а также пограничных переходов, через которые на Украину идет западное оружие. Все для того, чтобы лишить неадекватный киевский режим средств для ведения войны и, соответственно, возможности отправлять украинцев на бойню во имя вороватой «элиты» и западных интересов. Для того, чтобы сохранить жизни россиян — как нынешних, так и будущих. Так что Москва не отказывается от гуманизма. Она просто делает его более прагматичным.